- Если сегодня мне прикажут повторить то, что я сделал тогда, я призадумаюсь.
За столом сидели четверо и не спеша поглощали
скудный ужин. .
- А что случилось? Расскажи... - аппетитно хрустя соленым огурцом, произнес один из присутствующих. Говоривший допил водку, закусил салом и продолжил:
- Это было зимой, во время войны. Холод стоял собачий. Я со своими ребятами уже несколько дней подряд стоял на позициях. Есть было нечего, обогревались водкой из фляг, костры разжечь из-за сырости было невозможно. Я чувствовал, что ребята держались из последних сил. Подкрепившись для храбрости из фляги, я решил взять с собой двоих бойцов для прикрытия и отправиться на добычу пищи. Так как линия фронта была довольно близка, мы решили рискнуть и зайти в деревню, занятую противником. Ночь была темная, хоть глаз выколи. Линию фронта перешли без особого труда. До лагеря неприятеля добрались без проблем. Ребят я оставил у входа в деревню, а сам отправился дальше. Хмель на пустой желудок с легкостью атаковала бдительность. Я шел, шлепая по грязи, совсем забыв об осторожности.
В одном из дворов на костре стоял огромный чан, в котором варилось мясо. Я подошел к чану, скинул крышку и, обжигая руки кусками варенного мяса, начал наполнять вещмешок.
-Эй, что ты там делаешь?- послышалось за моей спиной. Я обернулся. На балконе дома стоял русский в расстегнутой гимнастерке. версия для печати
-Не видишь, что ли? - гаркнул я в ответ, - мясо на позиции несу.
Русский пристально посмотрел на меня, затем развернулся и вошел в дом. Из комнаты доносились пьяные голоса, звон бутылок.
Я не спеша наполнил мешки мясом и собрался было уходить, но обернулся опять к балкону и во все горло заорал на руссака, спокойно стоящего в дверях и курящего сигарету:
- Эй, ты!
Руссак удивленно посмотрел на меня.
- А хлеб! - не унимался я, - где хлеб?
Руссак на секунду замешкался, а затем ответил:
-Там, под лестницей..
Я нашел под лестницей сложенные буханки хлеба, захватил несколько буханок и не спеша удалился из логова неприятеля, откуда доносились смех, разговоры, чавканье, стоящих по ту сторону “линии смерти”. Только на другой день, сидя в окопе, среди сытых ребят, я полностью оценил ту опасность, которой я подверг себя. Спустя годы, задумываясь об этом случае, я с содроганием думаю, как мог на такое решиться...
1 февраля 1997 года