|
Детская наивность
- Значит, то, что мой ребенок всю войну провел под бомбежками, ничего не значит? И он виноват, что у него живы родители и он не инвалид? .
Каха, кареглазый, смуглый мальчуган, лет четырех, снизу наблюдал, как его мама спорила с каким-то дядей в белой сорочке и с пестрым галстуком на шее. Он чувствовал, что она очень взволнованна и что вот-вот разрыдается. Ком подступил к его горлу, но он знал, что он мужчина, и уже совсем большой, а мужчинам плакать нельзя. И Каха, стиснув зубы, молча слушал дрожащий голос мамы.
Позже, бредя по улице, рядом с мамой, и наблюдая за солнечными зайчиками, прыгающими между тенью листьев деревьев, Каха задумчиво спросил маму:
-Мама, а Италия это что?
-Это такая страна.
-А это далеко?
- Да.
Каха чувствовал, что мама отвечает нехотя, но любопытство не давало ему покоя.
-А там много детей?
-Много.
-И много игрушек?
-Да, много игрушек, конфет и мороженого.
-Там не стреляют?
-Нет.
-Там есть свет и можно мультики смотреть?
-Да, много мультиков... - машинально отвечала мама, думая о чем-то своем. версия для печати
Каха представил себе сырую, темную, холодную комнату и старую, проржавленную, скрипучую лежанку, глубоко вздохнул и продолжил серию своих нескончаемых вопросов:
-А какие дети могут попасть в Италию?
- Сироты и инвалиды... - раздраженно ответила мама.
-А что такое сироты?
-Это дети, у которых нет ни мам, ни пап.
Каха ненадолго замолчал, а затем тихо, со вздохом проговорил:
-Жаль, что я не сирота...
26 июня 1997 года
|