ЭКОНОМИКА ПОСТСОВЕТСКИХ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИХ КОНФЛИКТОВ .

Очищение территорий от впавших в немилость этносов практиковалось еще с фараоновых времен и, к сожалению, в течение всей истории не воспринималось человечеством как нечто из ряду вон выходящее. Только к середине ХХ столетия мировое сообщество сумело в двух особо вопиющих случаях придти к полному согласию, квалифицировав массовые репрессии против определенных народов и граждан со стороны Германии и Японии, как преступления против человечества. Но в большинстве остальных случаев, когда в мире также совершались массовые этнические депортации, сопровождавшиеся истреблением значительной части изгоняемого населения, или "просто" массовые убийства по политическим мотивам, в оценке этих преступлений между ведущими государствами мира возникали непреодолимые противоречия и всеобщего осуждающего вердикта вынести не удавалось. Например, до сих пор не дана согласованная оценка со стороны всего мирового сообщества советским депортациям целых народов и массовым коммунистическим репрессиям в отношении отдельных граждан, еще далеко до международного суда над организаторами кровавых бесчинств в Кампучии, расправ над местным населением в Тибете, не говоря уже о преступлениях меньшего калибра. Достаточно сдержанную позицию занимает международное сообщество и по отношению к бойне в Чечне. Вместе с тем, у человечества нет другого пути к избавлению от рецидива массового уничтожения или депортации людей, кроме как доведение всех выявленных случаев массовых репрессий до вердикта международного суда.

В настоящий момент мы являемся свидетелями первой после Нюрнберга, пока еще не совсем убедительной попытки мирового сообщества подвергнуть международному трибуналу, аналогичному Нюрнбергскому суду народов, основных виновников югославской бойни. Международное право, касающееся ответственности за совершение преступлений против человечества, создано, в основном с оглядкой на опыт второй мировой войны и нуждается в существенной доработке. В связи с тем, что вероятность мировых и, вообще, крупномасштабных войн плавно сошла на нет, все известные массовые нарушения прав человека в наше время осуществлялись либо в ходе гражданских войн, либо локальных этнических и политических конфликтов, которые в целом ряде случаев служили для прикрытия территориальных притязаний сильных государств к более слабым. Последние подпадают под определение "нетрадиционных агрессий" для которых соответствующее международное право пока еще не разработано.

Сегодняшняя Россия пока не нашла других путей сохранения своего влияния на постсоветском пространстве, кроме расшатывания государственности бывших союзных республик путем поощряемого Москвой нелегального экспорта оружия, боевиков и инструкторов из России, политической и финансовой поддержки невиданных в мировой практике "особых" сепаратистских освободительных движений, стремящихся не к свободе и демократии, а к воссозданию одной из самых жестоких империй. В качестве абсолютно не просчитанного кремлевским руководством побочного эффекта этой политики, Россия получила вспышку уже обычного, антиколонизаторского сепаратизма в собственном российском доме. Распространение пожара национальных междоусобиц вовнутрь России было неизбежно: нет такой логики которая могла бы объяснить многочисленным боевикам, сбежавшимся с просторов необъятной России при потворстве ее властей в горячие точки в сопредельных странах, что в Грузии, Азербайджане или Молдове создавать из автономий самостоятельные государства вполне допустимо и даже, желательно, но в России этого почему-то делать нельзя ни в коем случае. Самые кровопролитные внутрироссийские столкновения в Чечне, в отличие от Приднестровья, Абхазии, Юго-Осетии, Карабаха и Таджикистана, которые неоднократно заявляли о своем желании воссоздать СССР или присоединиться к России, были вызваны стремлением подавляющего большинства чеченцев навсегда освободиться от политической зависимости от Москвы. Многие постсоветские конфликты сопровождались не только кровопролитными боевыми действиями и исчерпывающими этническими чистками но и экспроприацией огромных объемов личной собственности принадлежащей членам репрессируемых этнических групп.

Еще со времен Гитлера и Сталина, депортация, как и геноцид неугодных народов, имели под собой неплохо разработанную экономическую базу. Леденящие кровь документальные кадры тех времен, показывают сложенные аккуратными горками детские туфельки, огромные запасы остриженных женских волос на эсэсовских складах, хранилища вещей из чемоданов и сумок хозяев которых уже нет в живых. Не чуждые соображениям "государственной пользы", сотрудники НКВД, давая считанные минуты на сборы подлежащим репрессированию внутренним врагам и членам их семей, также как их коллеги из Гестапо, прекрасно понимали, что после успешного выполнения беспроигрышной депортационной операции увеличится число рабочих рук в "нужных" регионах империи; в том месте откуда депортировали население резко улучшатся жилищные условия для до поры до времени еще не депортированных свирепым режимом граждан, а землями "виновных" народов можно было вознаградить представителей "послушных" народов. К тому же Гестаповско-НКВД-вская верхушка, через закрытые распределители по смехотворно заниженным ценам приобретала лучшие, отборные предметы и ценности репрессированных владельцев.

На просторах бывшего СССР, как и в сталинские времена, стали вновь появляться зоны запрещенные для проживания лиц определенной национальности, где нарушение запрета может стоить нарушителю жизни. По аналогии со зловещим европейским понятием "Judenfrei", ставшего известным всему человечеству через Нюрнбергский процесс, можно вводить аналогичные термины и на постсоветском пространстве. Например, "Ingushenfrei" для Пригородного Района, "Azerifrei" для Карабаха и Юго-Запада Азербайджана, или "Gruzinenfrei" для Абхазии, характеризующие глубину этнической чистки проводимой назначенными Москвой "победителями" в якобы в этнополитическом конфликте.

На постсоветском пространстве, которое Россия считает зоной своей геополитической ответственности, по численности депортированных групп населения, мы уже вплотную приблизились к показателям доблестного НКВД: например, в 1992 году, во время второй за двадцатое столетие депортации ингушей, когда под угрозой резни вынуждены были бежать все ингуши проживающие компактно в спорном Пригородном районе Владикавказа, как и все ингуши проживающие дисперсно по всей Северной Осетии, речь шла "всего лишь" о 60 тысячах перемещенных лиц. Но в Абхазии, во время тотальной этнической чистки, когда изгнанными из своих домов оказались свыше 240 000 грузин, многие советские депортационные достижения, например, в отношении тех же ингушей, балкарцев или калмыков были превзойдены.

Кое в чем сегодняшние мини-фюреры даже переплюнули своих предшественников: вряд ли Сталину или Гитлеру со своими соратниками пришло бы в голову публично отмечать народными танцами и фейерверками годовщину депортации Крымских Татар или начала геноцида евреев, как это позволяют себе абхазы в каждую годовщину Сухумской бойни.

Как в Пригородном районе, так и в Абхазии, тотальная депортация "неугодного" населения осуществлялась как-бы местными силами, прикрываясь которыми на самом деле действовала военно-политическая машина России. Ниже мы попытаемся на примере Абхазии провести оценку стоимости имущества обычно достающегося "победителям" после проведения депортации "неугодного" населения. Материальный достаток населения Абхазии по общесоюзным меркам можно было бы оценить между средним и выше среднего. Основой этого сравнительного благополучия являлись курортный и аграрный секторы, расцвету которых способствовали прекрасные климатические условия Абхазии. При оценке объема имущества, доставшегося "победителям", следует учитывать, что так как исход грузинского населения был возможен только пешим ходом, через заснеженные высокогорные перевалы, либо на переполненных кораблях, кроме денег, ценностей и минимального количества еды, беженцам больше ничего не удалось захватить с собой. : Предметы, обычно достающиеся победителям, входят в набор имеющийся у любой семьи среднего достатка. Это стенка, спальня, иная мебель, пианино, отдельные предметы антиквариата, иногда старинное оружие, холодильник, телевизор, люстры, прочие электроприборы, посуда, хрусталь, постельные принадлежности. Практически каждая четвертая семья в Абхазии владела каким-нибудь транспортным средством. У многих, обладавших приусадебными участками, а они составляли в Абхазии большинство, имелось различное сельхозхоборудование: насосы, опрыскиватели, в некоторых случаях мини-тракторы.

Исходя из вышесказанного, самая заниженная оценка стоимости оставленного движимого имущества приходящаяся на одну душу изгнанного населения, независимо от возраста и пола изгнанника составляет величину порядка одной тысячи американских долларов.

Так как полного разграбления не избежал ни один из домов покинутых грузинами в Абхазии, то общий доход победителей, исходя из вышеприведенной оценки стоимости отчужденного имущества на одну бежавшую душу населения и суммарного количества депортированных, составил самое малое 240 миллионов американских долларов.

Кстати, эта же минимальная стоимостная оценка справедлива и для других регионов, где происходили силовые выселения этнических групп, будь то Пригородный район, Карабах, или какой-нибудь опустевший в результате этнической чистки район бывшей Югославии.

Депортированное грузинское население Абхазии оказалось в положении даже худшем, чем, например, лица пострадавшие в югославском конфликте. Если в территориальном отношении боснийский конфликт в конечном итоге привел к контролируемому международными силами перераспределению территорий между тремя боснийскими общинами и большая часть беженцев смогла хоть как-то расселиться в брошенных домах на землях своих вчерашних противников, грузинскую общину абхазы и их российские хозяева лишили абсолютно всего.

Вопросом вопросов для "победителей" являлась проблема: где реализовывать награбленное? Ведь не станет же человек, у которого в сарае четыре присвоенных пианино, продавать эти инструменты соседу, у которого пять таких же пианино. Единственный граничащий с Абхазией доступный и емкий рынок - необъятная Россия - с пограничниками и таможенниками которой всегда можно договориться, невзирая ни на какие строгости и эмбарго. Именно туда и устремилась для реализации основная часть награбленного грузинского имущества. "Бдительность" российских пограничников можно оценить хотя бы по тому факту, что после депортации грузин из Абхазии, в течение первых двух лет суда абхазского "флота" преспокойно бороздили воды Черного Моря под российскими государственными флагами. версия для печати

Не все группы населения были сразу допущены к грабежам грузинского имущества. В первую очередь на добычу набросились боевики-абхазы и их "коллеги" приглашенные из России, добывавшие "историческую" победу, затем и мирные Абхазы всю войну находившиеся в Абхазии, демонстрируя своего рода единство фронта и тыла. После удовлетворения "права первой ночи" с имуществом грузинской общины, лицами правящей "титульной" национальности, до него допускались и представители непривилегированных национальных групп из антигрузинской коалиции, правда "навар" был уже на порядок ниже.

Общепринятые оценки соотношения движимой и недвижимой собственности, говорят о том, что стоимость недвижимости на порядок превышает стоимость движимого имущества. Специфика же Абхазии, где каждая вторая семья владела отдельным добротным домом и участком земли в километровой зоне от берега моря, обязывает нас пересмотреть первоначальную оценку еще в несколько раз в сторону повышения. :

Таким образом, при оценке отчужденной у грузинского населения суммарной личной собственности, счет уже идет на миллиарды долларов. Нельзя упускать из виду, что права собственности на созданную и поддерживавшуюся совместными усилиями всех национальных групп курортную инфраструктуру Абхазии, теперь монопольно захвачены лишь одной привилегированной кастой - Абхазами, что при условии легитимизации создавшейся ситуации, сулит им в будущем невиданные прибыли.

Неплохим подспорьем в абхазском "народном хозяйстве" являются и урожаи произрастающие на землях депортированных граждан грузинской национальности. Многолетние растения, такие как цитрусы, фейхоа, хурма, чай, грецкие орехи и др., продолжают плодоносить не ведая о гибели или изгнании своих хозяев. Стоимость ежегодного присваиваемого урожая также исчисляется дополнительными десятками миллионов долларов. 

Потому-то, чтобы разжалобить сердобольных россиян, абхазы постоянно демонстрируют россиянам по телевидению русских старушек, умоляющих прекратить "варварскую блокаду", которая, кстати, на них не распространяется и нацеливают своих многочисленных лоббистов в высших российских сферах, чтобы те боролись за полную отмену, в общем то, и так дырявой как решето российской "экономической блокады".

Очевидно, что "поступившие" от грабежей средства разошлись по двум каналам: во-первых, на обогащение самих экспроприаторов, а во-вторых, на нелегальные закупки вооружений в России - ведь когда-то неизбежно придется отбиваться от возвращения законных владельцев. Кстати, российским парламентариям следует обратить внимание на интересный факт: ракеты, снаряды, мины, танки и прочие тяжелые и легкие вооружения бесперебойно, поступали в грузинскую автономию из России, но об абхазских проплатах пополняющих доходные статьи и без того трещащего от напряжения российского бюджета никто никогда не слышал.

В связи с изгнанием грузинского населения в первую очередь произошло массовое переселение абхазского сельского населения в города, где им были утилизированы все не разрушенные жилища изгнанников; во-вторых, у абхазов появилась возможность материально отблагодарить "бескорыстных" героев-пришельцев, имеющих особые заслуги перед Абхазским Фатерляндом, дарением автотранспорта, квартир, домов и участков депортированных грузин. Какой-нибудь выдающийся убийца, уничтоживший максимально возможное количество грузин, Бог весть откуда приехавший "освобождать свободолюбивую Абхазию от грузинских фашистов", теперь владеет прекрасным грузинским домом, у самой кромки ласкового Черного Моря.  Кроме того, в Абхазии под полной загрузкой работают российские военные санатории, где восстанавливают силы курортники-военнослужащие, которые радуясь баснословной дешевизне продуктов и обслуживания, нисколько не задумываются над тем, что они отдыхают и развлекаются в местах мало чем отличающихся от Орадура или Лидице.

После победы "в Великой Отечественной Войне против грузинских поработителей", экономическое эмбарго остается единственным несиловым фактором, принуждающим Абхазов хоть как-то задумываться над необходимостью возвращения беженцев. Поэтому, те, кто требуют в России немедленного снятия блокады, полностью разделяют ответственность абхазского руководства за депортацию почти четвертьмиллионного грузинского населения автономии и разграбление его собственности.

Разумеется, какие референдумы или плебисциты в теперешней Абхазии не проводи, голосование все равно будет однозначным: долой грузинских беженцев- "оккупантов". Хотя нижеследующая констатация и является крамольной с точки зрения международной правозащитной этики и напоминает обвинение целого народа в совершении преступления, но факты таковы, что на самом деле, в разграблении многомиллиардного (в долларах) движимого и недвижимого имущества грузин, за редчайшим исключением, поголовно участвовало все абхазское население и насчет сохранения добытого существует Великий Общенациональный Консенсус. Такое положение приводит к нелепому противоречию в абхазской позиции: желание безраздельно вкусить от всех добытых разбоем благ в независимом абхазском государстве, сочетается с чувством страха, порождающим желание поступиться независимостью и укрыться вместе с награбленным добром от неизбежной ответственности под сенью могущественного соседнего государства. Новая российская "крыша" Абхазии спишет все преступления, а потенциальные миллиарды долларов, в которые оценивается экспроприированная грузинская недвижимость, немедленно "обналичатся" путем продажи ее "новым русским".

Именно поэтому глубокомысленные переговоры о возвращении беженцев, которые ведут грузины с абхазами под патронажем России, ни на час не приблизят возвращения беженцев.

В этом вопросе действенными окажутся только меры принуждения.

вернуться